Служанка ректора Академии военных драконов 2 [Вторая книга] - Юлия Удалова

Было сложно, голова стала, как чугунная, мысли путались и обгоняли одна другую.

— Я убью тебя, — вслух повторила я.

— Это вряд ли. Ведь ты сейчас слаба, как птичка. Так действует мой токсин, — ухмыльнулся Сучич. — Еще одна побочка от неправильно совершенного оборота. Разве я тебе не говорил?

Токсин?

Я до боли закусила губу.

И в этот момент дверь пыточной распахнулась на полную ширину, с грохотом ударив по стенке.

На пороге камеры стоял Лейтон.

В распахнутом черном гражданском пальто, элегантном костюме с галстуком и с беспросветной тьмой в ледяных голубых глазах.

Мне даже показалось, что он — видение, что его нет на самом деле.

Но ректор был реален.

— Майор Уинфорд, вы? — пробормотал Сучич, торопливо пряча свое уродливое хозяйство обратно, после чего тут же обрел уверенность. — А я тут вашу кривовскую обслугу допрашиваю, такая хитрая изворотливая бестия… Но вы не переживайте, она уже почти подписала чистосердечное.

Взгляд Лейтона метнулся от него ко мне, сжавшейся на допросном стуле, как будто сканируя меня насквозь.

Задержался на правой ноге.

Я попробовала легонько пошевелить ею — движение отдалось болью.

И в голове тоже.

— Кстати, позвольте поздравить вас с помолвкой, майор, — волнуясь, вставил чешуйчатый. — С Валь де Изера прилетели? Долго добирались? Я слышал, там плохие погодные условия, снежный буран. Зря вы побеспокоились, майор, мы тут уже все сделали в лучшем виде…

Лейтон медленно вошел в допросную, глядя на Сучича так, что меня оторопь взяла.

Жуткая стылая мгла, как из фильма ужасов — вот, что было в его взгляде.

— Я не был на Валь де Изере, лейтенант, — спокойно сказал Уинфорд. — И отправил в Академию распоряжение дожидаться меня сразу же, как только узнал о смерти Ангелики Гроув.

Но я уже знала этот тон — тонкий слой спокойствия, словно миллиметровый лед, под которым крылась бездна.

— Но вы не дождались. Вы — какой-то жалкий лейтенант из ничтожного летучего отряда постовых распорядились в моей Академии, как будто имели на это полное право. Вы обвинили мою кадетку в тяжелейшем преступлении и без моего спроса увезли ее в свой… — Лейтон окинул взглядом стены, стол, на котором лежало «Знамя АВД», замызганный ковер на полу. — Отстойник. Принуждали ее подписать фальшивое признание, пытали, и… Хотели применить к ней сексуальное насилие.

Говоря все это, Лейтон аккуратно, по пальцу стягивал свои черные кожаные перчатки — сначала с левой руки, а потом с правой.

Уинфорд хотел кинуть их на стол, но, взглянув на столешницу, поморщился, словно брезгуя, и бросил перчатки мне на колени.

Сейчас его светлый до кристальной прозрачности и тяжелый, как многотонная могильная плита взгляд был направлен на ничего не понимающего Сучича.

— Лейтенант… Так на что же вы надеялись, забрав то, что принадлежит мне, и возжелав потоптаться по этому своими нечищеными сапогами?

— Девчонка — ваша служанка, глупая кривовка, которая сходит по вам с ума, майор. У вас с такими разговор короткий, знаю. Мелкая сошка, расходный материал… — глаза чешуйчатого забегали. — Я не совсем понимаю…

— Нет, лейтенант. Это не просто служанка. Позвольте вас просветить.

В следующее мгновение Лейтон выбросил вперед руку и, схватив Сучича за горло, приложил чешуйчатого об стол, прямо об рычаг, оставив на его лбу кровавый полукруг.

Лейтенант замахал сразу всеми своими конечностями, пытаясь дать отпор, и даже зубами клацнул, но вышло у него как-то нелепо и бестолково. Особенно рядом с отточенными движениями Лейтона, который, с виду, вроде даже не двигался особо.

Но Сучич почему-то, как теннисный мячик, летал по допросной, оставляя за собой шлейф из мелких бисеринок крови. Лейтон бил профессионально и жестоко, совсем не сдерживаясь, несколько раз намеренно приложив чешуйчатого прямо об угол стола лицом и пахом.

И лицом об столешницу, и лицом об стенку, и лицом об пол, и с размаху — начищенным ботинком под ребра, пока скрюченный Сучич валялся на ковре.

И еще раз ботинком…

И еще…

Потом, схватив за шиворот, Лейтон поднял Сучича, как куль, и усадил за этот же самый стол, аккуратно положил перед ним бумагу и перьевую ручку.

Опухшее красное лицо Чрия Сучича, все в гематомах, с заплывшими глазами, превратившимися в узкие щели, напоминало один сплошной синяк.

Он был такой жалкий — весь трясся, но в то же время пытался ершиться, лепетал что-то про свое начальство и что майор заплатит.

Мне очень хотелось отвернуться, не смотреть на Лейтона, который в эти минуты напоминал монстра какой-то своей механической, абсолютной безжалостностью.

Я не испытывала жалости к Сучичу после того, что он хотел сделать.

Но Лейтон…

Это было его истинное лицо жестокого дракона.

Зверя в элегантном обличье истинного аристократа.

И я должна была его видеть.

— Пишите рапорт, что выяснили о стопроцентной непричастности Тессы Кук к смерти Ангелики Гроув, — светским тоном велел Лейтон.

Больше всего поражало его спокойствие.

Насколько же намеренно жестоко, до кровавых пузырей Уинфорд избил Сучича, настолько спокойным и холодным был его тон.

— Как мне писать, у меня пальцы… — всхлипнул Сучич, вытирая рукавом текущую из носа жидкость.

— Меня это абсолютно не волнует, — равнодушно бросил Лейтон.

И под его холодным взглядом Сучич, подрагивая, взялся за ручку и лист.

— У тебя будут проблемы, майор. Большие, большие проблемы! — приговаривал он. — То, что ты делаешь — это прямое объявление войны между Охраной и Министерством Обороны! Тебе не простят то, что ты сделал с имперским охранителем, членом летучего отряда! Мой начальник, капитан Берроуз, тебе этого не простит, помяни мое слово! Я у него на хорошем счету, он за меня вступится!

— Поразительное переоценивание собственной значимости, лейтенант, — заметил Лейтон, который возвышался за его спиной, наблюдая, как Чрей водит по листу рукой с зажатой в дрожащих отбитых пальцах ручкой. — Я говорил с капитаном Берроузом. Он сдал вас со всеми потрохами и сказал, что я могу пристрелить вас, как скотину, если пожелаю. Но думаю… моей девочке на сегодня достаточно смерти. И это единственное, что меня останавливает.

Когда Сучич дописал, Лейтон выхватил у него рапорт, пробежал глазами и, сложив, отправил к себе в карман.

Моего якобы признания, которое написал лейтенант, нигде видно не было — похоже, Лейтон как-то незаметно для меня его ликвидировал, спалил, скорее всего.

Больше не обращая внимания на Сучича, который напоминал висящую на стуле тряпочку, готовую свалиться с него в любой момент, майор подступил ко мне.

Накинул мне на плечи свое длинное черное пальто